Меню

Реклама

  •  

    биографии художников

     

    ХУДОЖНИК СЕРГЕЙ КОНСТАНТИНОВИЧ ЧАПЛЫГИН: АВТОБИОГРАФИЯ

    Как я стал художником

    Я начал рисовать сам, с семи лет, срисовывая картинки из детских книжек. Помню, срисовал пограничника с собакой, и у меня хорошо получилось. Когда я учился в школе уже в пятом классе, пошел в народную изостудию Центрального Дома железнодорожников Фокинского района в городе Брянске, где я тогда жил. В нашей студии занимались студийцы разного возраста – от школьников до рабочих заводов. Старостой группы при мне был сорокалетний брянский пожарный.

    Руководил студией Воробьёв Виктор Васильевич. Он был родом из Казани, родителей не было, и его воспитывала бабушка. Детство его было отчаянным, как у беспризорника. Виктор Васильевич рассказывал, как в Казани он с другими мальчишками воровал арбузы на пристани, и один татарин метнул в него арбуз, и этот арбуз разбился у него на голове (впрочем, вспоминал он это со смехом). Во время Великой Отечественной войны Воробьев воевал на фронте в артиллерии. Рассказывал, какое большое впечатление как на будущего художника на него произвел Карлов мост в Праге в 1945 году. После войны он поступил в Академию художеств в Ленинграде, и вспоминал, что почти все студенты Академии тогда ходили в военной форме.

    Воробьев был замечательный преподаватель. Он нам говорил «То, что я вам даю, никто больше не даст!» Я тогда не понимал этих слов. А сейчас я понимаю, что это была настоящая русская живописная школа, яркими представителями которой были И. Репин, К. Коровин, В. Серов, И. Левитан. Моё понимание сути живописи – от него. Виктор Васильевич с отличием окончил институт им. И. Е. Репина в Ленинграде (Академию Художеств), мастерскую Непринцева. После окончания Академии В. В. Воробьев приехал в Брянск и открыл здесь изостудию. Он был сильный живописец и талантливый преподаватель, но сам полностью не развил свой творческий потенциал. Виктор Васильевич формировал из нас художников-живописцев и ориентировал на поступление в Академию художеств. Многие из его учеников поступали сразу из изостудии в Академию.

    В изостудии был очень богатый натюрмортный фонд, который собирался по инициативе В. В. Воробьева при активном участии самих студийцев. Отовсюду приносились "антикварные" вещи: тульские самовары, чугунные утюги разнообразных конструкций, глиняные кувшины, музыкальные инструменты, лапти, корзины. Были предметы, изготовленные из бересты – туеса, лукошки. Сам Воробьев достал чучела различных птиц и восковые муляжи овощей и фруктов. Были, конечно, гипсы: головы (в том числе голова Сократа), слепки с "Давида" Микельанджело: глаз, ухо, губы, нос; торс Венеры Милосской, три вида экорше (голова, торс и фигура в полный рост, которую мы называли «Дядя Ваня») и человеческий скелет из пластмассы.

    Было несколько черепов, но эти черепа были настоящие! Некоторые студийцы по собственной инициативе на заброшенных немецких кладбищах времен войны выкапывали из могил черепа немецких солдат, вываривали их в хлорке и приносили в студию. Причем рисование настоящего черепа очень сильно отличалось от рисунка с гипсового или пластмассового черепа: индивидуальность и детализация формы - идеальные. Черепа были вытянутой формы, «чисто арийские», со всеми сохранившимися белыми зубами и иногда с маленькой дырочкой от пули. К сожалению, моих рисунков с этих черепов не сохранилось. Также не осталось ни одной акварели с самоваром.

    Я проходил всего год в студию, и меня поразил глубочайший творческий кризис. Я разочаровался в своих творческих способностях. Учась в 6-м классе школы, я совершил «акт самосожжения». Собрал все свои рисунки и акварели, выполненные за год в изостудии, и сжег в огороде своего дома в металлической бочке, о чем жалею до сих пор. И бросил ходить в студию. В конце концов, мне дал по шее старший брат Тимофей, который тоже занимался в студии, и я вернулся к занятиям. После этого случая я уже ни о чем подобном не помышлял. А напротив, поставил себе цель – поступить в институт и стать художником. Еще раз, правда, я проявил слабость, когда после окончания восьмого класса школы моя мать уговорила меня поступать в машиностроительный техникум, куда меня принимали без экзаменов по хорошим оценкам в аттестате. Я уже сдал документы в техникум, но тут снова вмешался старший брат. Он поехал со мной в техникум забирать документы, чтобы подать их в Брянское художественное училище, в котором уже учился сам. Я сдал экзамены в художественное училище и успешно поступил с первой попытки (в 1978 г.). В училище учился 4 года, и после окончания сдал документы в Академию Художеств в Ленинграде, но не был допущен к экзамену по предварительному творческому конкурсу. И тогда я был призван в армию.

     



  • На главную