Меню

Реклама

  •  

    Кривцун Олег Александрович - Биография художника как культурно-истор

     

    ХХ века не сомневается: профессия художника - небезопасное для личности

    занятие.

    "Стилистические формы поэзии суть одновременно стилистические формы

    личной жизни",- так подытоживает свои наблюдения о судьбах художников,

    рассыпанных по разным эпохам. Григорий Винокур. В его новаторском

    произведении "Биография и культура" утверждается взгляд на личную жизнь как

    на своеобразную сферу творчества. Строительство самого себя - трудный, не

    всякому подвластный творческий акт. Более того, в истории нередки случаи, когда

    важнее оказывается именно то, каким человек был, нежели то, что ему удалось

    создать. Личность Вольтера, к примеру, оказалась гораздо объемнее, чем его

    творчество. "Его произведения были не самым главным, что возникало в уме при

    его имени". Однако его человеческий масштаб, взрывчатый темперамент, воля,

    упорство как нельзя лучше ассоциируются с веком Просвещения. Образ Вольтера жив

    и поныне, даже если его трагедии, поэмы и трактаты оказались не самым главным

    для культурной памяти.

    2. Типы биографий художников в истории.

    Одно дело - зафиксировать взаимосвязи бытийной и творческой биографии

    художника: как бы не были скрыты, они действуют контекстуально, опосредованно и

    неодолимо, демонстрируя внутреннюю цельность человека творящего и человека

    живущего. Другой, более сложный ракурс проблемы связан с обнаружением

    зависимости типов биографии от своеобразия исторических эпох.

    Как произведения искусства группируются в истории по определенным

    стилевым признакам, точно так же и отдельные общности художников оказываются

    объединены схожестью стиля жизни, осознания своих целей, способов

    самоосуществления. Несомненно, к примеру, что художники Возрождения - это

    особая социальная группа, объединенная общностью профессионального

    самосознания, мотивов своей деятельности не только в искусстве, но и вне его.

    Новое качество самосознания деятелей искусства Возрождения чрезвычайно заметно

    по сравнению с предшествующей эпохой, когда к художникам привыкли относиться

    также, как к плотникам, каменщикам, мастерам стекольного дела. С одной стороны,

    сами художники порывают с замкнутой цеховой средой, обращаются к широким слоям

    интеллигенции, усваивают стиль жизни и поведения гуманистов. Показательно, что

    когда Филиппо Виллани, впервые решил создать жизнеописание выдающихся людей, он

    включил туда и художников. "Мне должно быть позволено, по примеру античных

    писателей. включить сюда и художников", - пишет он как бы оправдываясь. Совсем

    недавно такой аргумент был бы, конечно, необычным.

    Много написано и о том, что мастерские художников Возрождения во

    многом становятся центрами интеллектуальной жизни. Сюда заглядывали и ученые, и

    философы, и аристократы, как пишет Вазари, "в мастерских не только работали, но

    и вели прекраснейшие речи, и важные диспуты". В связи с последним такие цеха

    порой называли "академией бездельников", тем не менее художники рассматривались

    как носители широкой духовности, интенсивно, наравне с гуманистами, усваивали

    теоретические интересы эпохи.

    Каждое произведение возрожденческого мастера - это создание

    целостного мира, зримый образ должного бытия. Раз так, следовательно и каждый

    художник мыслит себя вровень с титаном, центром мироздания, демонстрирующим

    невероятный универсализм способностей. Из маргинальной фигуры, которой являлся

    художник в средневековье, он попадает едва ли не в сферу социальной элиты.

    Если в средние века с обликом художника традиционно были связаны

    представления об озорных и непристойных выходках, об уме пополам с придурью, то

    в Возрождении эти странности во многом отступают. Художник уже далеко не

    всегда демонстрирует "неотрефлектированное" поведение своего круга, а

    наоборот, в противовес экзальтированным и эпатирующим формам поведения

    культивирует медитативную сосредоточенность, одиночество, тишину, соединение

    чувственности и созерцательности.

    В тех же случаях, когда художник являет свои " аномалии" и

    выламывается из общего ряда (скажем, при дворе Медичи или даже при дворе папы),

    то возникают новые аргументы в защиту своеволия художников. Так, Козимо Медичи

    склоняется к тому, что "редкие таланты - это небесные существа, а не ослы с

    поклажей". следовательно их нельзя мерить общей меркой, а надо относиться

    снисходительно и с пониманием. Художники в эпоху Возрождения были достаточно

    обеспечены, если и возникали проблемы, то по причине развитого самосознания

    художника, не желающего поступиться своими творческими устремлениями, своей

    профессиональной гордостью, когда она приходит в столкновение со вкусом и

    капризом заказчика, особенно, когда речь шла о создании монументальных

    произведений, требовавших дорогих материалов и долгих лет работы.

    Точно такой же группой, где обнаруживается относительное единство

    поведенческих характеристик, цехового самосознания предстают, скажем, художники

    Голландии и Фландрии XYII века. Творчество большинства современников Рубенса,

    Рембрандта, Хальса вовлекается в условия рыночных отношений, основной корпус

    живописных произведений создается уже не для меценатов или церкви, а для

    свободной продажи.

    Следующая группа, которая, тоже несомненно, выявляет общность своего

    жизненного уклада - это немецкие писатели XYIII века. В биографиях немецких

    писателей этого времени, особенно выходцев из среды мелкого бюргерства, есть

    одна общая черта. Это касается и Лессинга, и Клопштока, и многих других, более

    мелких писателей. Как правило этот тип писателя "происходит из бюргерской

    семьи, достаточно бедной. Родители отдают его в гимназию, он получает хорошее

    образование. Родители мечтают, чтобы их сын, поступив в университет, стал

    впоследствии пастором. Почти все крупные немецкие писатели XYIII века -

    неудавшиеся пасторы,- высказывает наблюдение В. М. Жирмунский. - Они поступают на

    богословский факультет, где сразу начинается конфликт между внутренним

    свободолюбием и обязанностями проповедника христианской веры. Будущий писатель

    бросает в конце концов богословие, лишаясь тем самым верного хлеба, на который

    надеялись родители, и становится литератором. Нередко эти недоучившиеся

    пасторы, лишившиеся верного места в жизни, вынуждены были поступить

    воспитателями, или, как их называли, гофмейстерами в семью какого-нибудь

    знатного дворянина. Трагедия гофмейстера, бывшего студента, человека с

    образованием и личными претензиями, которого в грубой невежественной дворянской

    семье третируют как лакея, эта трагедия нередко изображается немецкими

    писателями того времени." Пример этому - написанная другом молодого Гете

     



  • На главную